?

Log in

No account? Create an account

April 2018

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com

Previous 10

Apr. 26th, 2018

Сюжет в программе "Полотно" на Осетия-Ирыстон ТВ

http://iryston.tv/teleproject_release/alyona-shapovalova/







Feb. 26th, 2018

Мегаломания и её последствия

Мегаломания и её последствия - выставка в Северо-Кавказском филиале ГЦСИ
Куратор - Антон Вальковский
Фото предоставлены Е.Ивановым


Зал 1. Меланхолическая революция: к генеалогии ресентимента.

Все начинается с хаоса и шума.

Дикого и яростного шума роторов гидроэлектростанций и миллионов тонн речной воды, остервенело обрушивающихся на зрителя. Мельтешения циклопических – но таких крошечных в масштабе – машин, вгрызающихся в плоть земли, изменяющих геологический ландшафт и формирующих оспины исполинских каверн. Равномерного гула монструозных нефтяных станков-качалок, высасывающих иссиня-черную венозную кровь прибрежного шельфа. Взгляд перемещается, и на соседней картине мы понимаем, что локоны волн – это борозды и завихрения донного песка Аральского моря, в плену которого увязли некогда затонувшие корабли.
Аральское море в течение очень короткого времени практически исчезло, потеряв более половины своей площади. Порты, прибрежные посёлки, рыболовные хозяйства, заводы опустели - их захватили и вытеснили метастазы пустыни. Из-за голода, болезней и безработицы жители прибрежных населённых пунктов вынуждены были искать новые места для существования и работы.
Мегаломанские мечты о повороте сибирских рек, спасающих Аральское море, оказались слишком недостижимыми. Слишком амбициозными. Слишком чудесными, чтобы одна только сила веры смогла воплотить их в реальность.
Через работы Алены Шаповаловой мы становимся невольными свидетелями поражения советской Утопии. Советское индустриальное наследие – как развалины античного храма – оборачивается обломками великих амбиций и руинами великих надежд с горьким привкусом ностальгии по периоду монументальных претензий.
Первое, что замечает зритель – это оптика взгляда – завороженного и направленного вверх (и композиционно и буквально – на подвешенные к потолку штандарты полотен), но растерянного и дефрагментированного. Ему никак не удается ухватить общую картину. Глаза скользят по утраченным останкам прошлого, как будто устремлены на что-то древнее и архаичное: как на Парфенон, шумерские зиккураты или разбитые античные мраморы – артефакты давно ушедших идей и идеалов. Мы смотрим на ноги «Рабочего и колхозницы», не имея возможности увидеть фигуры полностью, активно, но бессильно стремимся в воображении восстановить их изначальный облик, восполнить пустоты и зияния, будто стремимся реконструировать античную статую по останкам ее торса, с той лишь разницей, что вместо Парферона и мраморов мы наблюдаем обломки советской индустриальной эпохи. Мы уже не можем уместить в своем сознании весь их объем и величие. Художник специально отчуждает от нас привычное и знакомое, пытаясь таким образом утвердить его первостепенную ценность в памяти поколений.
Готический собор, высящийся в центре экспозиции – это не разговор о религии, а очередное напоминание о Сверх-Идее – универсализирующем – и навсегда утраченном - метафизическом основании, некогда направляющем людей ввысь как колоссальные каменные массы, утратившие в процессе восхождения свою каменную незыблемость. Сетчатый рисунок морских грузоподъемных кранов – своеобразная визуальная реминисценция на ажуры аркбутанов, контрфорсов и пинаклей. В «алтарной» части экспозиции – рыбы – важный христологический мотив мечтаний о всеобщем изобилии и благоденствии, о коммунистическом рае, свободном от нужды и нищеты. «Диаграмма» вымерших рыб Арала - мертвые гниющие рыбы лежат неподвижно в холодных металлических лотках.

Алена Шаповалова – это художник, словам которого нельзя доверять.
«Я не политический и не социальный художник».
Это неправда. Ее работы, выдающие себя за эстетические экзерсисы и штудии в композиции, говорят о ней и ее поколении практически всё.
Загадка Алены Шаповаловой – и одновременно – важнейший ключ к пониманию ее творчества – это ее двойственная идентичность. Она как посредник и медиатор, все время пребывающий на границе, в изматывающем состоянии «между»: потеряна между осетинской и русской этнической культурой, между российским и международным контекстом, между советским и постперестроечным. В сознании людей, чье детство пришлось на 1980-1990-е гг., руины советского периода странным образом ассоциируются не только с ушедшей в прошлое социалистической утопией, но и тесно связаны с воспоминаниями детства как с безвозвратно утраченным Золотым веком. Произведения Алены повествует не столько о памяти архитектуры, сколько об архитектуре памяти: ее аберрациях и ложных реконструкциях, о чувстве щемящей ностальгии о тех временах, которые она застала в их конечном интегральном состоянии. Потерянный и потерявший систему координат художник пытается найти точку отчета. Это архетипичная история о поисках приюта, о пытках воссоединения с прошлым/детством, об утрате.

«На моих картинах часто нет людей».
Это тоже неправда. Одного взгляда на ее работы достаточно, чтобы возражать: монструозные колоссы рабочего и колхозницы как система координат советского человека Нового типа; механические легкие ГЭС; глазницы карьеров; пряди волос полей и барханов. Ржавые тела кораблей на дне высохшего Аральского моря – это предельно жестокая и бескомпромиссная, но очень точная визуализация человеческих жизней последнего советского поколения, выброшенного на дно. История Аральского моря – это метафора трагедии целой – потерянной – генерации «лишних людей», которые родились в 1970-х, чья молодость пришлась на период перестройки, и которые оказались на изломе двух эпох. Поколение, как бы провалившееся в дыру котлована – в ее самый эпицентр.
Нас удивляет, когда апостол Фома не узнает Иисуса Христа поле воскрешения. Но мы забываем, что Иисус воскресает в Другом теле. Мы также стараемся не верить боли сотен тысяч людей, рассматривая «другие тела»-корабли.
То, что мы испытываем – желание и невозможность вернуть утраченное, систему советских ценностей и координат – рождает ощущение апатии и бессилия от невозможности что-то изменить. Вслед за ностальгией приходит холодный, пассивный и отстраненный взгляд, меланхолия и ресентимент – состояние после неудачи, в котором соединяются злость, слабость, ощущение неполноценности и чувство вины. Работы Шаповаловой – это работы о состояние «после». Пост-эсхатология. Как жить на руинах, когда свежа память об идеалах, когда мечтаешь об их ревизии?
Философ Артемий Магун характеризует 1990-е гг. в России как революцию. Последняя стадия революции – это меланхолия. Произведения Алены Шаповаловой передают меланхолическое ощущение по поводу того, что результаты этой революции призрачные, не материализуемы, они постепенно рассасываются, расплываются, растворяются в инертном социальном пространстве.
Завершающие работы первого зала меняют тональность экспозиции. Отстранение доходит до финального предела – до звенящей высасывающей пустоты полей с остатками чужого присутствия и глухой беспросветной тоски уводящей в небытие колеи железной дороги. Тема оставленного и потерянного дома рефреном повторяется в работах художника. Меняется лишь причина: будь то технологическая катастрофа или война.
Развеска и экспонатура первого зала настойчиво манипулятивна и определяет пантомимику и кинестетику зрителя. Возведенные в начале экспозиции вверх глаза к концу уже направлены в даль горизонта, пока тело не сгибается, чтобы проникнуть в «тоннель» - пространство завершающей драматургию первого зала видеоработы «Свет».
«Однажды я обнаружила в горах заброшенный тоннель, который ведет в никуда. Я зашла в туннель. В моих руках была камера. Ближе к середине дорога стала подниматься, и то маленькое окошко света, что я видела впереди, исчезло. Я осталась в полной темноте». Есть ли разница между опытом нахождения в этом туннеле, кротовьих норах московского метрополитена или закрытой секретной базы подводных лодок в Балаклаве? Советская мегаломания становится театром и сценой, на которой разыгрывается трагедия экзистенциальной потерянности. История довольно жестокая: после того, как мы проходим с художником полный сопереживания путь, видео зацикливается, и мы опять оказываемся перед входом. Полный липкого ужаса ночной кошмар о вечном возвращении. Универсальная история миллионов людей на фоне исторической и геополитической драмы.
И вот снова. Глухое дыхание и темнота.

Все заканчивается тишиной.

Зал 2. Три состояния: вынужденное положение.

Второй зал – это своеобразное повторение первого, но уже с микро-оптикой взгляда, где точкой отчета становится не коллективное, а индивидуальное тело. Тело самого художника и его исповедь.
В основе анамнеза – персональная травма. Начало цикла – это надломленное и руинизированное тело. Но перелом происходит внутри. Рваные жесты и хореографическая пластика похожи на линейную сценографию и танцевальную нотацию. Это сбивает с толку, пока не осознаешь, что перед нами - фигуры в пароксизме, которые пытаются приспособиться и принять «вынужденное положение» - термин, которым в медицине обозначают позу, которую принимает тело, испытывающее боль. Очень логичное завершение любой персональной мегаломании - завышенных ожиданий и завышенной веры в собственные силы.
Второй этап трансмутации – как защитная реакция – это пересобирание тела. Тело художника, обладающего теургическими претензиями, как и тело шамана, должно пройти этап расчленения для последующего обновления. Духи («чудовища разума») разрывают тело на части, которые пожирают злые духи болезней и смерти. После съедения кандидат пробуждается. Инициация завершена. Дихотомия мужского и женского уже не важна. Шаман всегда андрогинен и гендерно вариативен. Символика смерти и воскрешения шамана у разных народов может быть связана с различными процедурами: обновлением органов, откусыванием головы, четвертованием, разрезанием, вскрытием живота, сведением до состояния скелета. Типология процессов перехода во всей ее болезненности брошена в зрителя как куски свежего мяса. Подобно советским заводом легкие-меха нагнетают воздух, вырывая последний горлохрип. Последний – перед утратой возможности произносить речь.
На третьем этапе на полотнах Шаповаловой появляются «зооморфы» - персонажи с защитными оболочками-экзоскелетами, уже отрицающие свою уязвимость.
У многих народов Сибири шаманский костюм символизировал небесную птицу. Только надев такой костюм, шаман получал возможность летать и таким образом выполнять возложенные на него обязанности посредника между человеческим миром и миром духов. Преодолев боль и страдание, Художник становится полностью свободным.
Завершает экспозицию Вундеркамера, сводящая воедино два контрапункта выставки. Она же и является общей метафорой творческого пути Алены последних лет. Ее Паноптикум, в котором помещается все – диковины и чудеса от черепов зверей и артефактов античности до скарифицированной советской индустриальной архитектуры – весь тот строительный материал, из которого она как масон возводит собственный храм.
(А.Вальковский)

















Sep. 26th, 2017

"Природа мизантропии"

"Природа мизантропии", проект в программе Московской Биеннале современного искусства, Агентство Арт Ру, Москва
фото - М.Рагозина, Courtesy Агентство Арт Ру
https://www.facebook.com/events/1958025774411783/?acontext=%7B%22ref%22%3A%223%22%2C%22ref_newsfeed_story_type%22%3A%22regular%22%2C%22action_history%22%3A%22null%22%7D
#природамизантропии #aljonashapovalova #аленашаповалова #exhibition #art #news #artnews #ContemporaryRussianArt #ContemporaryArt #MoscowBiennaleofContemporaryArt #АгентствоArtRu #natureofmisanthropy







Aug. 26th, 2017

Art Forum "Bait AL Zubair"

"Bait AL Zubair" - первый международный Арт Форум в Омане


награждение


посол России в Омане с супругой

Aug. 23rd, 2017

"Theater of colored shadows"

Musical - painting collaboration performance with artist Szőke Péter Jakab (Eger, Hungary)

Musicians: János Sebestyén, P Kovács Péter, István Korbely



photo - Gál Gábor


photo - Gál Gábor


photo - Gál Gábor


photo - Ludmila Bajtsaeva


photo - Gál Gábor



Aug. 1st, 2017

Каталог "I LOVE ART GALLERY"




Jul. 28th, 2017

Tarkovsky symposium





Jul. 19th, 2017

"40 Contemporary Artists"

Скоро!
Книга "40 Contemporary Artists" на Blurb.com и Amazon's
#book #aljonashapovalova #аленашаповалова #catalog #artcatalog #arbookt #soon #news #artnews


Jun. 13th, 2017

Арт симпозиум в Могилёве(Беларусь)













May. 25th, 2017

Affordable Art Fair Hong Kong

Работы на Affordable Art Fair Hong Kong представила "I Love Art Gallery"



фото Анны Сашиной







Previous 10